... что остается от сказки потом, после того, как ее рассказали?...

А действительно - что? Могу сказать: когда я впервые услышал эти песни, у меня долго не проходило какое-то особенное ощущение свежести, улыбки, доброты. И я еще больше поверил в истину: даже тогда, когда в начале сказки все "страшно, аж жуть!", в конце ее все страхи обязательно исчезают, там непременно светит солнце, и торжествует добро! Так что, после того как сказку рассказали, остается многое. В том числе и чисто профессиональное уважение к Высоцкому. Ведь по этим стихам видно , как радостно он работал над ними, буквально "купаясь" в тьме! я даже вижу, как он улыбается, записывая лихие, частушечные, виртуозно сделанные строки:

Много тыщ имеет кто Тратьте тыщи те. Даже то, не знаю что, Здесь отыщите...

Так поют скоморохи на сказочной ярмарке . А вот как начинается песня царских глашатаев:

Если кровь у кого горяча, Саблей бей, пикой лихо коли. Царь дарует вам шубу с плеча Из естественной выхухоли...

Такого раскованного и - одновременно - точного обращения со словом, непринужденного владения разговорными интонациями в стихах добиться очень трудно. А Высоцкий добивался. Но он умел быть не только добрым. И не только покладистым. Когда некоторые "весьма специфические" зарубежные доброхоты пробовали его "на излом", то Высоцкий, оставаясь самим собой, разговаривал с ними жестко и однозначно. Родину свою в обиду он не давал никому. Помню, как в октябре 1977 года группа советских поэтов приехала в Париж для участия в большом вечере поэзии. Компания подобралась достаточно солидная: К. Симонов, Е.



7 из 132